February 21st, 2011

Про греческое чудо

Я снова в номере с видом на фешенебельную Панэпистимиу. И снова шампанское. А то, что было между шампанским вчера и шампанским сегодня, кажется прочитанной книжкой. И только севший аккумулятор камеры и 700 новых фоток не дают съехать в область фантазий.

Одна из проверенных формул счастья - разнообразие. Тогда вкус жизни чувствуется намного острее.  Но момент перехода от одного мира к другому дается нелегко.

Когда будильник прозвенел сегодня в 4.00 утра, у меня была мысль в последний раз злоупотребить прошедшим уже днем рождения: в качестве подарка отменить поездку. Помимо того, что спать хотелось смертно, было боязно: я ничего не знаю об острове, куда мне предстоит лететь, я ничего не знаю о том, где находится Неа Мони на этом острове, сколько туда ехать, по каким дорогам. Я вообще ничего не знаю. Но ясно ведь, что буду жалеть, если не поеду: больше всего мы жалеем не о том, что наваяли, а о том, на что не решились.  И с мысленным пинком: "А ну, корова ленивая, слезай с койки и вперед!" я осилила-таки подъем. 

А потом всю дорогу до аэропорта высчитывала, сколько мне удастся поспать: 50 минут в самолета, потом часа полтора в машине до Неа...  В самолете мне удалось поспать минут пятнадцать. Проснулась от боли и ужаса: беспечный пилот так небрежно бросил козявку Бомбардье на полосу, что я с размаху стукнулась головой об обшивку. Гад! И так настроение сомнительное... 

6.45 - и я на Хиосе. Лысеватый какой-то остров, не эстетский. И лики у местных греков подозрительно турецкие. Хотя чего удивляться: с Хиоса виден турецкий берег. Турки здесь хорошо похозяйничали в 19 веке: от 118.000 человек до греческой революции осталось после репрессий 1800. Я ничего не путаю! Раз греков не осталось, то кто здесь живет? 

Монастырь, если верить редким упоминаниям в инете, открывается для посетителей в 8.00. В моих интересах, чтобы он был далеко. Утро, дождик, холодрыга. Сырой воздух пробирает до костей. Греция, называется!  До Неа Мони оказалось от аэропорта 12 км. И даже горный серпантин ничего не изменил: в 7.15 мы были у закрытых ворот. 

На пальцах объяснившись с таксистом, что ему предстоит меня ждать два часа, я отправилась вокруг монастырской стены. Монастырь небольшой совсем, с Осиос Лукас не сравнится по размерам. И меньше Дафни, если не ошибаюсь. Барабан и купол новые - впрочем, это я знаю, не сюрприз. Сюрприз будет, если кафоликон с мозаиками закрыт для посетителей. И все же, и все же... Невероятность этого места начала просачиваться сквозь мои предубеждения и предчувствия. В этой холодрыге преспокойно цвел розовый миндаль, сиреневые анемоны и белые, как жемчужная россыпь, ромашки. Окрестные горы, покрытые соснами, дышали спокойствием.  Сквозь мрачные тучи вдруг тонким лезвием прорезался солнечный свет. Ну и море. Море на горизонте.

византия, монахи, коты и голуби

 Двери монастыря открылись в 7.30. В смысле, ворота в стенах, а не двери кафоликона. Но уже прогресс. Я счастливо бродила по незамысловатому монастырскому хозяйству: два ржавых колокола, подвешенных во дворе на какой-то перекладине, занавесочки на окнах не знаю чего (келей?) ужасающе деревенского вида, какая-то тачка, громадные засовы на дверях. Параллельный мир, мгновенно подкупающий своей подлинной захолустностью (знаю, что нет такого слова!). А в этой неказистой деревенской оправе скрывается бриллиант чистейшей воды - мозаики средневизантийского периода, на 200 процентов произведение константинопольских мастеров. Только откройте двери! Только откройте двери!!! 

Смуглый молодой человек (явно не монах, хоть и скромного вида) вдруг вынырнул откуда-то и поинтересовался, как у меня дела. ХОЧУ ВНУТРЬ!!! Молодой человек пообещал открыть врата моего персонального рая. Однако минут через пять вместо него вынырнула пожилая улыбчивая тетенька со сказочным совершенно ключом - как у Буратино из известного фильма, только железным и ржавым. Пещера Алладина открыта специально для меня!

После Осиос Лукаса и Дафни у меня уже не было шока от мозаик, хотя они прекрасны (тоже). У меня был шок от свободы и одиночества. В течение трех часов я не могла найти в себе силы оторваться от мозаик - и меня никто не трогал. Никто не гнал, не пришли никакие туристы, Единственное, что периодически отравляло мне жизнь - это Костас: тот самый "немонах". Воистину дорога в ад мостится благими намерениями. Он то рассказывал мне что-то, что уже давно не являлось для меня новостью, то перечислял монастыри, обязательные к посещению (в них нет византийских мозаик, но ему-то это не важно), то открывал узкие дверцы, чтобы подсветить действительно темный нартекс, то приносил листочки с историей монастыря. И все же, суммарно, я провела значительно больше времени наедине с мозаиками, чем в обществе мозаик И Костаса. 

Подготовленная Осиос Лукас, я уже понимала, что и как мне надо смотреть, на что обращать внимание, что записывать. Периодически приходили монахи, радостно здоровались, писали записочки на стоящем в углу столике и уходили, оставляя меня с моей Византией. Я атеист и материалист, но не удержалась, впервые в жизни: коряво,  по-гречески, написала записочку с нашими именами. Есть Он или нет Его, но ЭТИ люди точно помолятся от души.  

Милейший Костас трогательно пригласил меня... съездить с ним в еще один монастырь. Греция - удивительное место: нигде (кроме Италии) со мной не пытаются знакомиться так часто, как здесь. За два дня без Андрея целых три грека - Орионас, Йоргос и вот Костас. Но все какие-то странные... Но что поделать: те, кому ты интересен - твоя проекция. Значит, это я в Греции такая. Узнав, впрочем, что я сегодня же улетаю, он деликатно отстал.

Когда через три часа я выбралась на открытое пространство, мне пришлось прищуриться. Солнце!!! Sol Invictus, которого днем с огнем не найти в Афинах, воссиял над Хиосом, как награда за три дня упорных исканий под дождем. Это был бонус, которого я не ждала. Я и так была счастлива. Но когда оно все-таки осветило окрестности, стало понятно, насколько лучше в его обществе. Плюнув на договоренность с таксистом (подождет - ему же лучше), я уселась прямо на крохотном пятачке между церквами и кельями, под кипарисом. 

И поняла, что хочу есть. Тем, кто выходит из отеля в 4.30 утра, завтраки не полагаются, в аэропорту мне было не до этого, а в самолете не предусмотрено (45 минут полета - какой завтрак?).  Я порадовалась собственной предусмотрительности (специально вчера заказывала ужин в номер, чтобы спереть что-нибудь на завтрак). У меня было три кекса из Grande Bretagne. Но чудеса еще не закончились. Мне предстояло позавтракать чем бог послал.

А бог - в лице добродушного пожилого монаха - послал мне два роскошных апельсина. Ура!!! Кексов не хотелось, если честно. А меня зато бог послал монастырским котам и голубям: не успела я плюхнуться на прохладный булыжник крохотной площади, как ко мне стали стягиваться местные жители, абсолютно бесстрашные. С сомнением я предложила котам свои кексы - и они продемонстрировали истинно отшельническую неприхотливость. В итоге три кота и дюжина голубей мирно перемалывали мои кексы на расстоянии метра от меня. И никто ни за кем не охотился, никто никого не гонял. Чудо!

Завтрак закончился, дела закончились, но ноги по-прежнему отказывались нести меня за ворота Неа. Да ну его! У меня нет обязательств! И я отправилась бродить по монастырским угодьям, и все, кто встречался на пути, улыбались мне приветливо и ласково. И именно тогда я почти пожалела о своем атеизме. Хотя, возможно, дело в противопоставлении мегаполис-захолустье, только и всего.